Автор: Борискин Алексей Александрович, врач-оториноларинголог высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук, доцент Кафедры Госпитальной хирургии ИМО НовГУ, заведующий Курсом оториноларингологии

ЧАСТЬ 1.

Сейчас в СМИ и социальных сетях много говорят и пишут о событиях вокруг ЛОР-отделения Областной детской клинической больницы, а информация, приходящая из разных источников, оказывается весьма противоречивой. В виду серьезности ситуации, представляющей угрозу для жизни и здоровья детей нашего города и области, многие мои знакомые, друзья, коллеги, родители маленьких пациентов, а также журналисты обратились ко мне за разъяснениями.

С 1997 года, в течение 10 лет мне довелось работать под руководством основателя новгородской детской ЛОР-службы Юрия Александровича Долины, который возглавлял ЛОР-отделение с момента открытия Областной детской больницы в 1976 году. И смею вас заверить, в детской больнице никогда не было круглосуточных ЛОР-дежурств. Наша специальность не разделяется на взрослую и детскую, и каждый врач-оториноларинголог должен уметь оказать экстренную помощь пациенту с ЛОР-патологией любого возраста. До 2012 года неотложная помощь детям с заболеваниями уха, горла и носа оказывалась дежурным ЛОР-врачом больницы «Азот», ныне это ЦГКБ 1я клиника. Там дежурили и врачи из детской больницы и детских поликлиник, пользуясь случаем, хочу назвать хотя бы некоторых из них: Юрий Александрович Долина, Сергей Петрович Марков, Сергей Иванович Лисовский, Виктор Николаевич Жуков, Владимир Афанасьевич Халецкий, Андрей Серафимович Пыстин и другие, «иных уж нет, а те далече…».

Родители маленьких пациентов заранее узнавали дни, когда дежурит «детский» ЛОР и приходили в вечернее время на консультации. В эти дни поток плачущих детей был особенно нескончаемым. Однако, 7 лет назад он был прерван по причине отсутствия у «взрослой» больницы лицензии на оказание медицинской помощи детям. Тогда этот поток потянулся в Областную детскую больницу, но организация отдельных дежурств «детских» оториноларингологов оказалась невозможной из-за того, что таковых на тот момент в детской больнице было только два: Мария Александровна Лосева (ныне Лукутина) и ваш покорный слуга. Комитетом здравоохранения области тогда был составлен перечень неотложных состояний, требующих вызова врача ЛОР-отделения из дома. Представьте себе работу, когда ты днем оперируешь, консультируешь, выезжаешь на приемы в районы области, а после работы должен быть готов выехать в больницу и вечером, и ночью для оказания неотложной помощи, а утром снова идти в больницу и проводить операции, перевязки, осмотры и т.д.

Поэтому, когда в конце 2012 года в нашей больнице появился молодой доктор, который имел и опыт хирургической деятельности, и не боялся работать с детьми, этот момент можно назвать началом нового периода областной детской ЛОР-службы.

В 2013 году ЛОР-отделение ОДКБ возглавил Руслан Николаевич Уразгалиев, выпускник Ижевской медицинской академии, продолживший в Санкт-Петербурге обучение по хирургии в Медицинской академии последипломного образования и получивший специализацию по оториноларингологии в НИИ уха, горла, носа и речи. С этого момента в ЛОР-отделении ОДКБ увеличились объемы и уровень медицинской помощи детям с ЛОР-патологией, возобновились операции на ухе и околоносовых пазухах, появилась база для обучения молодых специалистов, некоторые из которых сейчас успешно работают по специальности оториноларингология в детских больницах Пскова, Череповца, Грозного, а другие остались в Великом Новгороде. С 2016 года на базе ЛОР-отделения ОДКБ обучаются все студенты лечебного и стоматологического факультетов ИМО НовГУ, а также будущие логопеды и дефектологи.

Оказание качественной медицинской помощи на современном уровне требует постоянного обновления технического оснащения, и регулярных выездов врачей для обучения в специализированные центры. Однако, не смотря на то, что за последние 5 лет в Областной детской клинической больнице сменилось 4 главных врача, ЛОР-отделение до сих пор не имеет оснащения, необходимого для оказания медицинской помощи на уровне областного центра. Часть инструментов, медицинских материалов и даже спецодежда и средства индивидуальной защиты покупалась врачами за свой счет. Так же за свой счет осуществлялось большинство учебных поездок, покупка научной литературы, проводилась научно-исследовательская деятельность. Но несмотря на эти трудности коллектив отделения успешно выполнял весь объем плановой и экстренной лечебно-диагностической помощи детям с ЛОР-патологией.

ЧАСТЬ 2

Что же случилось сейчас? На мой взгляд корень проблемы в том, что отсутствует взаимопонимание и взаимодействие между практическими врачами и организаторами здравоохранения. Цель работы и даже всего образа жизни у большинства знакомых мне врачей-клиницистов – это оказание качественной и своевременной медицинской помощи. Естественно, что задача администрации – организовать медицинским работникам условия для осуществления этой цели. Вместо этого сегодня на основании Приказа об организации круглосуточной специализированной помощи детям с ЛОР-патологией всем врачам отделения оториноларингологии были выданы Уведомления в которых под угрозой расторжения трудового договора (увольнения) предписывалось перейти на ставку ЛОР-дежуранта приемного отделения с окладом в 11 500 рублей в месяц и сокращением отпуска на 7 дней. В виду отказа принять такое предложение 21 июня были уволены врачи-оториноларингологи Екатерина Сергеевна Рощина, работавшая в ОДКБ с 2013 года и Дарья Николаевна Цветкова, работавшая здесь с 2014 года. Такое же уведомление, но со сроком для принятии новых условий труда до 24 июня получил доктор Роуланд Титрику. В моем уведомлении с этим же сроком ответа предлагалась еще должность заведующего ЛОР-отделением с окладом в 12 900 рублей в месяц и также отнимались 7 дней отпуска.

Каким образом Приказ об организации круглосуточной помощи детям может быть основанием для увольнения врачей-оториноларингологов? Или для сокращения им дней отпуска? Каким ЛОР-отделением мне предлагают заведовать если всех врачей переводят в дежуранты приемного покоя? Также следует напомнить, что 6 июня этого года был уволен из больницы заведующий ЛОР-отделением Руслан Николаевич Уразгалиев, который в течение месяца может подать аппеляцию и собирается это сделать, а значит ставку заведующего нельзя считать вакантной. Сегодня я подал главному врачу служебную записку с этими вопросами, а также попросил заместителя главного врача больницы О.Ю. Белых рассказать о дальнейших планах «реорганизации» областной детской ЛОР-службы. Мне было сказано, что я могу продолжать работать в прежнем режиме, а она обратится с ходатайством к главному врачу о необходимости сохранить 2 врачебные ставки в ЛОР-отделении.

Я ответил, что в прежнем режиме работать будет крайне затруднительно, т.к. вместо 5 врачей, осталось только двое. Какие перспективы у доктора Роуланда Титрику озвучено не было, так же представители администрации больницы не пояснили где они будут искать врачей для выполнения своего Приказа об организации круглосуточной помощи детям с ЛОР-патологией. На данный момент плановая госпитализация в ЛОР-отделение ОДКБ на июль отменена. Что будет дальше… посмотрим…

ЧАСТЬ 3

Что было потом (хроника из эпицентра событий). Вторник, 25 июня.

Сразу хочу сказать, что все описываемые в романе события не имеют ничего общего с действительностью, а совпадения имен и названий хирургических инструментов случайны…))

Утро вторника 25 июня началось в ЛОР-отделении ОДКБ как обычно, не считая того, что врачей осталось только двое. Сразу вспомнилась известная песня: «… но мы держим рубежи и сражаемся отважно». С 8 до 9 часов утра были осмотрены пациенты, идущие на плановые и экстренные операции, проведена пятиминутка, намечены планы работы на день, распределены между лечащими врачами вновь поступившие пациенты. Доктор Роуланд готовился проводить экстренную операцию в перевязочном кабинете на отделении, а я собирался идти в плановую операционную. Но в этот момент в ЛОР-отделение пришли два заместителя главврача и пригласили Доктора Роулонда в ординаторскую для беседы. Доктор Роуланд попросил меня поприсутствовать при этом, чтобы как-то сравнять силы. Я задержал начало операционного дня и остался с ними. Как выяснилось, ему принесли подобный прежнему документ, предписывающий под угрозой увольнения сегодня же перейти во врачи-дежуранты приемного отделения. Доктор Роулонд ответил, что ему надо детально изучить текст и посоветоваться с юристом. Однако, ответ требовалось дать немедленно, иначе сегодня он будет уволен.

— Но как же так! – воскликнул я, — Невозможно работать одному врачу в отделении. Пациентов больше 20 человек, я ухожу на плановые операции и не смогу заниматься «острыми» пациентами. В случае увольнения второго врача мне придется отложить плановые операции и заниматься только пациентами в отделении.

Еще вчера нам было сказано, что по федеральным нормам в ЛОР-отделении должны работать два доктора, а уже сегодня одного из них увольняют.

— Мы его не увольняем, — отвечали гости, — Мы должны соблюсти регламент реорганизации. Он должен подписать этот документ, что согласен перейти на работу в Приемное отделение, а потом мы сможем вернуть его обратно.

— А нельзя меня просто оставить на месте! – робко спросил доктор Роуланд, — Мне надо лечить пациентов, а не изучать кучу бумаг и думать как бы меня не обманули! — Нельзя, — ответили заместители, — Эти бумаги уже проверены юристом, а вам надо только подписать.

— Доктор Роуланд, — вступился я снова, — Напиши им свою бумагу в ответ, что ты хочешь просто работать как прежде, в своем отделении, по своему действующему бессрочному трудовому договору.

Доктор Роуланд сидел молча и как-то отстраненно смотрел на принесенные ему листы бумаги с мелкими буквами.

— У меня сейчас операция, меня ждут больные, я не могу сосредоточиться на этом тексте, я думаю о своих пациентах, вы отвлекаете меня от работы, — сказал он наконец.

Наши посетители постояли немного и, проявляя заботу о пациентах, в конце концов решили дать доктору Роуланду время на раздумья до 12 часов дня. Все разошлись.

Доктор Роуланд продолжил свой ежедневный труд по спасению белых детей от ушных, носовых и горловых болезней. Благодаря утренним гостям, давшим отсрочку его увольнения на 3 часа, в этот вторник он тоже уже успел спасти более десятка маленьких россиян. А когда я закончил оперировать, время неумолимо подходило к полудню. Путь из плановой операционной в ЛОР-отделение лежит мимо ординаторской травматологии. И если операции проходят успешно, я люблю заглянуть к коллегам, чтобы обменяться лучезарными улыбками и теплыми приветствиями. Поэтому я там частый гость, ведь операционных дней у нас три в неделю и это три прекрасных повода не пройти мимо. Тем более, что экс-заведующий травматологическим отделением — мой однокашник, друг и сосед Дмитрий Вячеславович Лобко, всегда рад угостить меня свежемолотым, а затем сваренным им с любовью кофе. Но в этот раз кофе мне даже не успели предложить, позвонил доктор Роуланд и попросил моей поддержки. Ровно в 12 часов дня к нему снова пришли вежливые люди и гражданин республики Ганна опасался оставаться с ними тет-а-тет. Дмитрий Вячеславович изъявил желание пойти вместе со мной.

В этот раз, видимо потому что нас было трое, беседа оказалась краткой.

— Доктор Роулан Титрику, готовы ли Вы подписать наши бумаги?

— Нет, — после некоторой паузы произнес он, — Я не могу это подписать…

Зловещая тишина повисла в воздухе ординаторской ЛОР-отделения. Мне эта тишина показалась мистической, хотя может быть это еще действовали пары газов, которые необнаруживаются при проверке вредности работы в операционной, но после 2-3 операций, а особенно после 5-6, неизменно ощущаются мной и требуют нейтрализации антидотом. Я как наяву увидел Дарью Николаевну, поливающую цветы в ординаторской, Екатерину Сергеевну, заваривающую чай со свежей мятой из своего огорода, Руслана Николаевича, сидящего за своим столом, подкручивающего ус и улыбающегося словно Чеширский кот. В одно мгновение пронеслись воспоминания всего того, что было связано с несколькими годами работы в коллективе молодых коллег. Они на моих глазах расцвели в настоящих докторов, у которых я уже мог спросить совета и попросить о помощи…

Посетители молча вышли. А мы как-то сразу все вместе поняли, что неплохо было бы немного подкрепиться и доктор Роуланд, предчувствуя, что это настал его прощальный день, заказал доставку плова и тархун.

Время после 13 часов у нас обычно проходит за написанием историй болезней, если конечно в этот день у тебя нет приема в поликлинике или консультаций по другим отделениям, или занятий со студентами, или экстренных операций, или вдруг запоносившего пациента, которого надо куда-то изолировать или переводить или выписывать, или могут позвонить педиатры попросить срочно посмотреть чье-то больное ушко, не говоря уже о том что каждый день подходят, звонят, пишут люди, которых ты когда-то лечил, крестил, посетил и забыл, но вот их знакомые, родственники, соседи и начальники не могут найти ЛОРа, а о-о-очень надо!

Так вот, истории болезни мы пишем уже год не только ручкой, но и в электронном виде. Прогресс, понимаете, достиг и сюда! Когда более 10 лет назад мне довелось побывать в больнице и пообщаться с ЛОР-врачом одного небольшого городка (размером типа Окуловки) в штате Северная Каролина, мне очень понравилось, что приходя утром на работу, он брал на рецепшене клиники свой планшет, через который имел информацию о всех анализах, выписках, консультациях, рентгенах и др. по своим пациентам. Причем естественно, что эту информацию ему не надо было туда вносить самому, перепечатывая бумажные бланки и разбирая чужие почерки. Когда же он сам консультировал чужих пациентов, то надиктовывал все свои заключения и рекомендации на диктофон и отдавал обратно на рецепшн, где специальные люди вносили все в базу данных, которая тут же оказывалась доступна только допущенным к этой информации врачам и сестрам. Мне кажется, вы уже поняли, кто вносит всю инфу по своему пациенту в электронную историю болезни у нас. При этом программы виснут, могут выбросить тебя, не сохранив то, что ты уже полчаса набирал, могут вообще не открываться, когда пациент ждет выписку и за ним приехали из Марева и бабушки и тети стоят под дверью больше часа. А потом надо распечатать свои записи, вырезать и наклеить в бумажную историю болезни. Ее будут проверять несколько человек, могут вернуть тебе на доработку и ты снова сидишь и набираешь цифры и буквы, если, конечно, есть свободный компьютер. Потому что в конце месяца всем надо печатать, а компьютеры(само собой не переносные) есть не у всех…

Итак, пока мы думали в ожидании плова заняться выписками, ЛОР-ординаторскую снова навестили представители администрации, но уже другие и уже трое. Видимо весть, что Роуланд там не один, заставила и их сравнять силы. Снова начались те же вопросы:

— Доктор Роуланд Титрику, согласны ли вы подписать наши бумаги?

— Я уже отвечал на этот вопрос, зачем снова его задаете? Или вы там в административном корпусе не общаетесь между собой?

— Доктор Роуланд Титрику, мы ждем вашего ответа.

— Я сказал уже, что не согласен на работу в приемном отделении, там даже не проведена Специальная оценка условий труда (СОУТ), как я могу согласиться на работу, вредность которой неизвестна? — Мы можем пригласить специалиста по охране труда, и она пояснит вам почему это возможно. Не дожидаясь ответа, одна из посетителей вышла и вскоре вернулась с вышеобозначенным специалистом, по совместительству начальником профсоюза. Теперь их стало больше и они начали уверенно атаковать.

— Работодатель имеет право организовывать новые рабочие места и предлагать их работникам еще до проведения СОУТ, – произнесла специалист по охране труда на одном дыхании, словно читая текст из брошюры по руководству врачами, — Мы планируем проведение СОУТ в больнице в скорое время, возможно, к концу года… Ну, в течение года точно должны провести.

— Так и что, я должен год работать не зная вредности, не защищаясь от опасностей? – доктор Роуланд, говорил все громче и уверенней, — В приемном отделении может быть что угодно: и ветрянка, и чума, а моя работа — лицом к лицу с пациентом, он на меня и дышит, и плюет, и капает кровью…

— Доктор Роуданд Титрику, успокойтесь, — произнесла другая посетительница, — вот, прочтите еще одно Уведомление.

— Не буду я больше ничего читать, — не унимался доктор Роуланд, — Вы мешаете мне работать, пациенты ждут выписку, у меня еще много дел.

— Мы обязаны вас известить, что после расторжения трудового договора по основному месту работы, вы должны продолжать работу по совместительству и продолжить консультации в поликлинике, где вы числитесь на 0,25% ставки.

— Вот, еще! Вы уволите меня из больницы, а я буду ходить сюда на консультации? Зачем?

— Потому что в поликлинике у вас другой трудовой договор.

— Я пришел на работу в больницу, я здесь работаю, я люблю свою работу, я хочу оперировать, я хочу лечить детей, а вы мне не даете.

После секундной паузы в тишине ординаторской снова прозвучало:

— Доктор Роуланд Титрику, согласны ли вы подписать наши бумаги?

Мне вдруг вспомнилось, как однажды я присутствовал на монашеском постриге и там по древнему чину, послушник трижды должен был просить пострижения протягивая игумену ножницы, а тот отталкивая их отказывал ему.

— Нет, я не буду ничего подписывать, — ответил доктор Роуланд, и они ушли.

Потом мы ели плов, я пошел на прием в поликлинику, а когда вернулся у доктора Роуланда уже лежала на столе трудовая книжка и приказ об увольнении по статье 77 п. 7 ч.1 ТК РФ. Тем временем доктор Роуланд продолжал дописывать истории болезни и рассказывал мне, что надо сделать с его пациентами, и все это несмотря на то, что его рабочее время закончилось уже несколько часов назад и ни кто не сказал ему: Спасибо, дорогой африканский друг, ты несколько лет работал в этой больнице, лечил больных белых детей, приезжал ночью и по воскресеньям на экстренные вызовы, оформлял до позднего вечера истории болезней, оперировал, был всегда общителен, жизнерадостен и приветлив, даже когда недалекие наши земляки на вопрос: кто тебя лечит? Отвечали: негр.

Спасибо, дорогой доктор Роуланд! Увидимся ли мы с тобой еще, я буду скучать по тебе! Звони, приходи в гости, надеюсь тебя не будут выгонять пожарники!))

З.Ы. Доктор Роуланд позвонил на следующий день, поинтересовался своими пациентами, расспросил как мои дела, как мне работается одному. Я сказал, что мне выдали новый хирургический костюм с котиками, и что таких костюмов принесли 2 шт., так что есть и на него. Сказал, что приезжала к нам главный ЛОР области и ходила к главврачу по нашему вопросу. Сказал, что я подал главному врачу служебную записку, в которой попросил издать приказ о прекращении плановых операций, а то пациенты думают, что я сам не хочу их оперировать, а так же предупредил главврача об угрозе жизни и здоровья детей области ввиду отсутствия педиатрической ЛОР-помощи. А еще я попросил его составить алгоритм действий для врачей и медсестер приемного отделения на случай поступления пациента с экстренной ЛОР-патологией и довести его до сведения всех заинтересованных лиц, а то с декабря в больнице отсутствует дежурная ЛОР-служба, а некоторые врачи до сих пор думают, что ЛОРы просто не хотят приезжать на вызовы. Люди, проснитесь!! В больнице сейчас только один ЛОР-врач и, кстати, мне тоже сегодня перед уходом с работы принесли Уведомление с назначенным часом Х: пятница, 28 июня, 12 часов.

Так что, ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите комментарий
Введите имя