• Погода: 14.8oC
  • $: 58,13
  • €: 69,77
  10.09.2017 19:00

«Кают-компания»: Ренат Давлетьяров


(Фото: tulapressa.ru)

На излете лета 2017 года Великий Новгород посетил российский кинопродюсер и режиссер Ренат Давлетьяров, получив приглашение Светланы Дружининой принять участие в фестивале исторических фильмов «Вече», он сначала удивился – ведь картине, которую его попросили представить, уже два года. Все возможные и невозможные баталии по поводу смелости, наглости, самонадеянности и... чего там еще? – переснять «А зори здесь тихие» улеглись, и тут – на тебе! Но отказать не смог – давно мечтал вновь побывать в городе, в котором прошли незабываемые годы юности.

Мы встречаемся в холле гостиницы «Волхов», супруга режиссера – актриса и певица Евгения Малахова – отправляется в Софийский собор, а мы разделяем личное священнодейство служителя киномуз – утреннее раскуривание сигары...


(дом, в Великом Новгороде, в котором жил Ренат Давлетьяров в студенческие годы)

– Если можно, постоим, у меня всего два таких ритуала в день – утром и вечером... Я запретил себе курить сигареты: когда много работаешь, это мешает, да и тяжело потом физически. Я пока вам что-нибудь расскажу. Вот дом напротив – по Десятинке – мы в нем жили. Отец работал в нефтяной отрасли, был на хорошем счету, когда его в Москву забирали, первый секретарь обкома КПСС, Антонов, кажется, отпускать не хотел. Почти восемь лет мы здесь прожили,10-й класс я здесь окончил. Так как ВГИКа здесь не было, пришлось поступать в Политехнический институт, специальность 507– «Металлобработка». Учился я плохо, вспоминать страшно. Уходил в академический отпуск. Все свободное время  смотрел кино, читал о кино и гулял с друзьями по замечательному городу. Ресторан «Детинец» – отдельная тема! Так много приятных воспоминаний! Интересно, о чем думали люди, когда его закрывали... 

(За этим вводным разговором ароматная сигара  была приговорена, и мы садимся в автомобиль, едем в офис издания «Пароход.Онлайн» по улице Псковской)

– Вот,  «ДК Профсоюзов», точно! Я ведь еще в школе играл в ансамбле, в институте мы создали новую группу, выступали на танцах в «ДК Васильева», а потом карьера пошла резко вверх и нас пригласили в «ДК Профсоюзов». Честно говоря, я все это время думал, что моя жизнь будет связана с музыкой. Я играл на бас-гитаре. Все в это время хотели стать Полами Маккартни­ – и интригами подкупами, поджогами я получил эту должность. Вообще, я окончил музыкальную школу по классу фортепиано, и должен был быть клавишником. Но клавиши – это не так сексуально, как человек с бас-гитарой... А вот дом, где жила девушка, с которой я тогда встречался, она занималась танцами. Как Псковская-то разрослась! Город, конечно, не узнать!


(Фото: Анастасия Моторина. «Сообщество Великий Новгород - прошлое в фотографии»)

После Новгородского периода музыка как-то еще случалась в Вашей жизни?

Было всего два раза – в кино. Первый – в фильме «Три сестры» Сергея Соловьева. Есть там такой романс, офицеры и сестры поют. Писали музыку мы в Питере, композитор – Сережа Курехин – покойный, и он попросил меня спеть мужские партии за всех. А второй раз я придумал мелодию на гитаре и насвистел ее для своего фильма «Однажды». Он еще не вышел, скоро появится на ВГТРК. Все остальное с музыкой связано только с наслаждением, но не исполнением.


(кадр из фильма «Три сестры». Режиссер - Сергей Соловьев)

Возможно, именно через музыку Вы почувствовали в себе творческий ген?

Кстати, возможно, да. Это такой иррациональный процесс. Не было никакого солнечного удара или озарения. Просто мне стало интересно кино. Но важно было не только смотреть, но и читать о кино. Сейчас это просто – загуглил информацию и мгновенно получил, а тогда я записался в областную библиотеку в Новгородском кремле и массу интересных книжек там нашел. Такой курс самообразования у меня получился, благодаря чему сейчас во ВГИК приглашают преподавать. И сейчас, когда я набираю мастерскую, ребятам говорю: «ВГИК я не закончил, но сейчас буду рассказывать вам, как делать кино».


(на съемках фильма «Однажды». Фото: kinopoisk.ru)

В этой профессии очень интересно. У меня есть старший друг, которого все знают – Станислав Сергеевич Говорухин. Он учился в Казани в университете на геолога. Как-то он рассказывал: «На третьем курсе иду по городу и вдруг вижу – все перекрыто, милиция, артисты, массовка, и все люди что-то делают. Кто-то ставит свет, камеру, кто-то тащит костюмы, кто-то гримирует, кто-то репетирует. И только один человек сидит в кресле и ему несут кофе. Это был режиссер Марк Донской. И я понял: вот это профессия!»

После слов Говорухина я задумался: а что такое режиссер вообще? Вот, к примеру, человек окончил ВГИК – работает оператором. Вот человек окончил МХАТ – снимается. Гримеры, осветители, группа более 100 человек – все специалисты своего дела. И только ты ни черта не умеешь, но рассказываешь всем, что делать. Это парадоксальная профессия! Хотя, я не сразу стал кинорежиссером. Я прошел большой путь трудовой в кино, работал всем.


(Фото: kino-teatr.ru)

В чем ощутимая разница между режиссером и продюсером? Или в последнее время все больше стирается эта грань?

Нет, она остается, и существенная. Во-первых, продюсеров в советском кино не существовало. Многие путают с директором картины – по сути, организатором производства, и очень важным звеном в технологической цепочке кино. Но продюсер – это то, с чего начинается кино в современном кинематографе. Это твоя идея, ты продвигаешь сценарий, обеспечиваешь финансирование. Когда я работаю продюсером, то выбираю режиссера, главных актеров, операторов. А когда съемки заканчиваются – продвигаю фильм. Я все свои картины сам продюсирую, и вряд ли согласился бы пойти к человеку, который совершал бы надо мной насилие.


(со съемок фильма «А зори здесь тихие». Фото: tele.ru)

Продюсер может сразу несколькими проектами заниматься, когда как режиссер только одним, и, при этом, времени у него даже на личную жизнь не остается. Это поглощает с утро до ночи. Все видят кинематографистов на красных дорожках, а на самом деле съемочная неделя выглядит так: шесть дней рабочих по 12 часов, один выходной. Неважно – зима, лето, дождь, снег... Тяжелая профессия, и сейчас для режиссера главное – физическая форма. Раньше можно было сидеть в уютном кресле и лениво командовать, потому что кино было такое: четыре кадра снял – вот тебе и сцена. А сейчас на одну сцену 30-40-50 кадров требуется. Это огромное напряжение сил всей группы, а режиссерских – тем более. Все свободное время надо проводить в спортзале, иначе очень быстро станешь снимать медленное, архаичное кино, которое никто не будет смотреть.


(Ренат Давлетьяров в студии радио «Серебряный Дождь - Великий Новгород»)

Вы приехали на фестиваль исторического кино. Каким оно должно быть сегодня?

Я думаю, любое кино должно быть хорошим. Это объяснить невозможно. Как оно получается и как находит отклик в душах людей? В свое время мы продюсировали «Любовь-морковь». Когда запускали, ни на что особенно не рассчитывали. Ну, снимем такую милую вещицу, взяли Гошу Куценко и Кристину Орбакайте, и без всяких амбиций поработали. Ошеломительный успех. Она стала кассовым чемпионом, собрала миллионы зрителей.


(кадр из фильма «Любовь-морковь». Режиссер - Александр Стриженов)

А историческое кино требует совершенно другой сосредоточенности и много денег. Например, стоимость фильма «Викинг» ­­– миллиард. Но это может позволить себе Первый канал, Константин Львович Эрнст. Они же не ставили целью заработать денег, там были амбиции другого плана – поднять такое огромное производство, что в повседневной деятельности компании, продюсера невозможно. Потому что, если вы не окупаете фильм, вы не снимаете следующий, и так медленно заканчиваете свою карьеру.


(кадр из фильма «Викинг». Режиссер - Андрей Кравчук)

Кино – дорогое удовольствие, ответственное очень. Поэтому историческому кино нужно добавлять примерно 3-4 миллиарда, разыгрывать отдельным конкурсом в фонде кино. Эти деньги должны пойти не на увеличение количества фильмов, а на производство масштабных картин. Представьте сейчас снять «Садко»! Ведь нет этого Кремля, значит – декорации, графика, костюмы... Призвать-то можно: «А давайте снимать историческое кино о нашей родине!». Но все это – слова. Это требует серьезных денег.

Американцы выпускают в год штук 40-50 картин. Стоимость одной – больше, чем весь бюджет российского кино. Вот, картина «Дюнкерк» Кристофера Нолана, описывающая известное историческое событие, как у Ла-Манша зажатые французские и английские остатки войск пытались эвакуироваться. Его стоимость около 100 миллионов долларов. А весь бюджет российского кино – 80!


(кадр из фильма «Дюнкерк». Режиссер - Кристофер Нолан)

Так что, я не понимаю, где Светлана Сергеевна Дружинина берет столько исторических фильмов. Видимо, поэтому нас пригласили с фильмом двухлетней давности. Мы не тянем индустриальный поток, в год 1-2 исторических фильма может сниматься, из этого сложно программу фестиваля сделать. Если только ретроспективу.

И все-таки, почему вы взялись за «А зори здесь тихие»? Риск неимоверный, ведь картина Станислава Ростоцкого, снятая в 1972 году, стала частью советской кинокультуры.

Десять лет назад мы были на дне рождения у известного режиссера Алексея Ефимовича Учителя, сейчас «Матильда» его на слуху. Поздно, вечер, остались мы втроем: Леша, Володя Машков и я. Киношники же ни о чем не разговаривают, кроме кино. И Володя сказал: «Надо снимать «А зори здесь тихие»: там другие акценты можно найти». Он, конечно, хотел сыграть старшину Васкова. Поговорили и забыли... Прошло 10 лет, и в преддверие юбилея Победы один киноначальник посетовал, что мало новых фильмов выходит. Я говорю:

– Деньги есть?

Денег мало.




Я ему предложил «А зори...» – по военным масштабам картина небольшая: шесть артистов, лес, в основном. Так мне казалось тогда, что небольшая. Он говорит: «Вот и давай. Мы поддержим».

Я не представлял себе того ажиотажа, который разыграется вокруг съемок. 22 июня 2014 года в Подмосковье мы снимали 22 июня 1941 года. Если помните, там есть такая сцена: Рита Осянина с мужем приезжают на заставу, и начинается война. На площадку приехали 18 телекомпаний, из них две китайские, куча журналистов и начался всеобщий хай! Все оказалось сложнее, дороже и мучительнее, а самое главное – мы должны были выйти с картиной в дни праздников, юбилея. А средний цикл производства составляет год.


(премьера фильма «А зори здесь тихие» в Кремлевском Дворце. Фото: akospr.ru)

И вот, если мы начали 22 июня 2014 года, то 24 апреля 2015 года вся съемочная группа стояла в Кремлевском дворце на премьере. Ни отпусков, ни выходных у меня не было – нужно было успеть. Самое мучительное началось потом – с картиной я объехал множество городов и стран, и везде была одна и та же реакция – зал дышал ненавистью. Я перестал всех уговаривать до премьеры, выходил и говорил: «Я знаю, что вы сейчас  испытываете. Страшное, мягко говоря, недоверие. Но ведь вы не видели картину. Может, посмотрите, и ваше мнение изменится?» И уходил...

Возвращаясь в потеплевший зал после просмотра, всегда видел заплаканные глаза и изумление. Это серьезное преодоление для меня. Картина собрала несколько миллионов зрителей, на Первом канале был рекордный рейтинг, ее купил Китай, ее прокатывали в Германии, я получил множество наград... Вчера в Новгородском киноцентре я ожидал вопросов, а в основном были слова благодарности.

Вы упомянули «Матильду» Алексея Учителя, и, коль скоро вы дружите, скажите, как переживает режиссер то, что происходит вокруг фильма?

Леша Учитель измучен тем, которое происходит вокруг картины, которой еще никто не видел. При всем уважении к этой девушке, как ее фамилия?.. Поклонская? Это безумие какое-то, если не сказать «мракобесие». Какое ваше собачье дело? Вы кто? Государство вас уполномочило работать кем? В Министерстве культуры? Какое право вы имеете призывать людей сжигать кинотеатры? Я фильма не видел, ничего не могу сказать. Но то, что происходит – это безобразие!


(съемки фильма «Матильда». Режиссер - Алексей Учитель)

А как Вы прокомментируете ситуацию с Кириллом Серебренниковым?

Я не знаю обстоятельств дела. Мы знакомы с Кириллом, у меня есть большие сомнения в том, что этот человек думает, как бы ему украсть два миллиона рублей. Правильней было бы представить нам доказательства, а не делать показушный захват. Хотите арестовать – вызовите и арестуйте! А захват со съемок фильма, транспортировка – зачем? Он что, вор в законе или беглый растратчик? Поверьте, нам остается ждать обнародования  результатов. Все остальное – дело правосудия.

Вы человек поколения, которое помнит цензуру. Нужны ли эти рамки, быть может, в какой-то дозе, в нашей стране?

Я категорически против всякой цензуры. Более того, она запрещена. Слухи о том, что у нас лютует цензура – это неправда. Существует другая форма общественного сдерживания. Например, мат в кино. Я категорически против его запрета. Но понимаю, что если я оставляю  мат, то получу «18+», «21+» и мои фильмы не пойдут в прайм-тайм по телевизору, у меня ограничение аудитории. Такое ограничение имеет право быть.


(Кирилл Серебренников. Фото: fedpress.ru)

Скоро выйдет моя картина «Однажды». Я хотел, чтобы она была «12+», мне сказали: «Ну как же? Съемки в женской бане, дети курят...». И я соглашаюсь, что это «16+». Мне неизвестно, что кому-то запретили или рекомендовали вырезать сцену. Такого нет. Мало того, государство финансирует все отрасли нашего искусства – театр, кино, музеи. И, казалось бы, могло и запретить. Хотя, в регионах, может, такое и есть. Здесь и с прессой посложнее. На уровне Москвы свобода слова есть, а в регионах «хлопают» средства массовой информации. Но я считаю, федеральные власти должны это жестко пресекать, ведь одна из главных бед – это борьба с коррупцией. А без свободы слова она не возможна. И если есть въедливый журналист, который разоблачит какого-то мэра-это прекрасно!

Поделиться:
Написать нам