• Погода: 2.7oC
  • $: 59,63
  • €: 70,36
  27.08.2017 17:34

«Кают-компания». Григорий Штендер

В августе 2017 года исполняется 90 лет со дня рождения Григория Михайловича Штендера. Это знаковая, ключевая личность для Новгорода, да и, пожалуй, для России в целом. Григорий Михайлович – один их великих, олицетворяющих целую эпоху. Выдающийся ученый европейского уровня, крупнейший исследователь и знаток древнерусского зодчества, ведущий теоретик и практик научной реставрации, художник. Всю свою жизнь он отдал изучению и восстановлению Новгородских шедевров. Во многом, именно благодаря ему, древнейший город России обрел свой исторический облик, получил широкую известность за рубежом, был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, стал одним из важнейших центров туризма. На страницах «Пароход.Онлайн» о Григории Штендере вспоминает старший научный сотрудник Новгородского музея-заповедника Владимир Ядрышников.


(Портрет с дарственной надписью: «Любови Митрофановне Шуляк в день ее столетия. 9. X. 1996»)

Мне посчастливилось, что я 12 лет работал под его непосредственным руководством. Так сказать, «лицом к лицу». Но, как известно, «лицом к лицу – лица не увидать». Он скончался в 1992 году, и только через несколько лет, прорабатывая научную тему «История Новгородской реставрации», я поднял все его проекты, прочитал все статьи. Именно тогда передо мной открылась крупная, масштабная личность.

В 1953 году, после окончания Киевского инженерно-строительного института, Григорий Штендер поступил на работу в Новгородскую специальную научно-реставрационную мастерскую, где проработал до конца жизни. Это был трудный период, когда в разрушенном Новгороде только начинались реставрации памятников в условиях жесткой экономии времени, средств и кадров. Этот период – 50-е годы – можно условно назвать «Великий старт». Примерно в это же время в новгородскую реставрацию пришли Тамара Гладенко и Леонид Красноречьев, несколько раньше – Любовь Шуляк. Эти специалисты составили костяк мастерской и впоследствии прославили Новгород.


(Сотрудники СРПМ: Гладенко, Шафрановский (директор мастерской), Штендер Г.М., Никольская Г.П. и Шуляк Л.М.)

Здесь мне хотелось бы сделать отступление, и разобраться, что такое реставрация. Об этом вообще мало, кто знает, или имеет обыденное представление. А между тем, реставрация – это сплав науки, искусства и строительного дела. Казалось бы, что трудного – восстановить здание?

До разрушения Новгорода многие памятники выглядели немного корявыми, поскольку были не раз перестроены и особенно безумно переделаны в 19 веке, когда была утрачена связь времен. И после войны выяснилось, что главная красота скрывается под поздними кровлями и штукатуркой. Сложность создавало и отсутствие методики. До революции в Новгороде были проведены лишь две реставрации. Они были очень значимы, включены во все учебники. Я имею в виду реставрацию Софийского собора, 1890-е годы и церкви Спаса на Нередице начала 20 века. Но эти храмы были достаточно просты по строительной истории. Там не было слишком радикальных перестроек.

Затем, в довоенные годы, в Новгороде проводились масштабные ремонтные работы, которые  постепенно приближались к реставрациям, но так и не достигли этого уровня: помешала война. Методика реставрации была выработана еще в дореволюционные годы. Главный принцип – это научность. Реставрацию нужно проводить, не опираясь на мнение архитектора, а только обоснованно – по документам, чертежам. Реставрация открытия каждого окна или двери должна быть обоснована. Без обоснования это уже не научная реставрация, и она сразу же вызывает критику.

(Церковь Спаса на Нередице. Общий вид с юго-востока. До 1941 года)

Второй метод – все должно быть задокументировано. Раскрыли фасад, обнаружили древние заложенные окна – все должно быть отражено в чертежах, зарисовках, фотографиях. Проект реставрации должен составляться в нескольких вариантах, чтобы высшие инстанции могли выбрать среди этих проектов наиболее удачный. Эти высшие инстанции согласовывали проект, то есть автор должен был защищать проект, доказывать, обосновывать. Ни один архитектор не мог единолично распоряжаться судьбой памятников. Запрещалось воссоздание храма, если он разрушен наполовину, или больше, потому что считалось, что это будет новодел.  

А после войны сотни памятников были разрушены – и что делать? Методика оказалась бессильной и не рациональной. Сплошные загадки встали перед реставраторами. Это было героическое время – люди сталинской закалки. Дело считали самым главным в жизни, жили в работе на ограниченных пайках, без инструментов, без приспособленных помещений работали день и ночь. И первое пятилетие в Новгороде 1945-1950 годы, я называю «спасательный период». Город был безжизненным, населения не было, а уж тем более специалистов. Реставраторы были командированы из Ленинграда, и первый директор мастерской, Сергей Николаевич Давыдов, которому была поставлена задача остановить дальнейшее разрушение памятников, эту задачу выполнил. 

К сожалению, по политическим мотивам он был вынужден уехать из Новгорода вместе с женой-архитектором. Пришел новый директор, но он был не вполне компетентен, и к 1950 году в Новгороде оставался лишь один архитектор-реставратор – Любовь Митрофановна Шуляк. А начальство требовало запускать полноценные реставрационные работы, поскольку разрушение было остановлено и нужно было реставрировать памятники по-настоящему.


(Церковь Параскевы-Пятницы. Северный фасад. Вид с северо-востока. До 1941 года)

Через год в мастерскую поступила Тамара Гладенко, затем Леонид Красноречьев, но его быстро призвали в армию, и, наконец, в 1953 году пришел Штендер. Новичкам тогда после испытательного срока сразу давали серьезные объекты. Первым самостоятельным объектом Григория Штендера был самый сложный памятник Новгорода – церковь Параскевы-Пятницы начала 13 века.

Загадочный памятник всех ставил в тупик. Он не имел общепринятой датировки, был совершенно не понятен по архитектуре, потому что она принципиально отличалась от других храмов. Церковь была чрезвычайно сильно перестроена, просто изуродована – живого места не было. В эту «геркулесовскую» работу Штендер погрузился почти на девять лет.

Проект был готов в 1957 году, но никто не знал, как памятник реставрировать. С простой строительной историей более-менее справлялись: починили немножко, если вдруг открылись какие-то древние моменты – раскрыли, укрепили. А здесь – сложный, многослойный памятник, который неоднократно радикально перестраивался. И был только один методический документ – инструкция по содержанию, регистрации и реставрации памятников архитектуры, находящихся под охраной государства. И она ориентировала авторов проекта по реставрации на начальную или оптимальную дату.

На первоначальную дату – это значит слепо сбить все перестройки и раскрыть памятник в первоначальном виде. На практике это невозможно, потому что придется дополнять утраченные части, ведь сверху донизу храм никогда не сохранялся. А архивов не было. И тогда бы пришлось домысливать эти первоначальные формы.

А оптимальная дата – это, допустим, период второй перестройки: в 14 веке храм построен, в 17-м перестроен – вот на 17-й и ориентируемся. Тоже довольно сложно. И достижение новгородцев в том, что они первыми в нашей стране нашли новый метод реставрации. Они стали сохранять все древние элементы разных веков. Едва ли не пионером в этом выступил Григорий Штендер на сложнейшем памятнике Параскевы-Пятницы.

(Современный вид церковь Параскевы Пятницы. Фото: b1.culture.ru)

Что он открыл в ходе долгих исследований? Церковь Параскевы-Пятницы оказалась перестроенной 12 раз, трижды обрушалась и выстраивалась заново с некоторым изменением форм. И что было делать? Если следовать инструкции 1949 года, то нужно убирать перестройки и воссоздавать 13-й век. Верхние части 13 века утрачены, значит, надо их додумывать.

Сделаю еще одну ремарку: реставрация всегда балансирует между двумя соблазнами – историческое содержание и художественное. Каждый памятник – это комплексный объект, который включает  информацию об истории зодчества, Новгорода, России. А второй аспект – красиво-не красиво. И постоянно реставраторы между этими сторонами балансируют. Редко, когда можно достичь гармонии.

И вот Штендер составил несколько вариантов реставрации. Один – первоначальный вид. Храм в 13 веке был поразительно красив. В экспозиции Новгородского музея-заповедника можно посмотреть большой макет реконструкции на 13 век. А второй вариант проекта Штендер подготовил с сохранением всех перестроек: 14-го,16-го,17-го, даже 18-го века. Повез на защиту в Москву. Там не сразу поняли идею. В такой ситуации автор брал на себя ответственность и нарушал методику. Научное руководство было очень компетентно, оно благосклонно и понимало несовершенство существующей методики. И оно признало правильность второго варианта – сохранить все наслоения. Более того, проект Штендера был отмечен, как прорывной в формировании научной методики, он получил первый приз на Всесоюзном смотре творчества молодых архитекторов, упоминается во всех учебниках и обобщающих трудах по реставрации.

 

(Архитектор-реставратор Штендер Г.М. в Кремле у Спасской башни. 1970-е гг)

Вот что писал Штендеру в личном письме патриарх советской реставрации Петр Барановский:

«Вашей реставрацией Пятницы все восхищены в самой высокой степени. Она своим колоритом, своим тонким археологическим подходом  и художественным качеством произвела самое большое впечатление, как образец самой достойной реставрации».

В двух фразах – три раза эпитет «самый». Феноменально! Умудренный опытом,  заслуженный, можно сказать, сподвижник реставрации, который начинал еще в дореволюционные годы, недосягаемый начальник пишет начинающему специалисту, парню 24-х лет. Других таких случаев я не знаю. А через год Барановский напишет Штендеру:

«Вы – один из лучших специалистов по домонгольскому зодчеству России. Только в Киеве есть специалисты такого уровня и Вы».

 

(Газета поздравительная от сотрудников СНРПМ по случаю юбилея Г.М. Штендера. 1980-е гг)

Велико значение исследований Параскевы для русской архитектуры. Штендер впервые выявил тип башнеобразного храма в Новгороде. Вся его архитектура направлена ввысь. Григорий Михайлович проследил его происхождение и развитие, показал его мощное влияние на творчество зодчих, включая даже иноземных – церковь на острове Готланд. Этот тип храма зародился в Полоцке, и к концу 12 века был популярен во всей стране. Он очень красив и сложен в конструкции, он и очень уязвим.

На территории бывшего Союза сейчас остались только три памятника такого типа: церковь Параскевы в Чернигове, церковь Михаила Архангела в Смоленске и наша Церковь Параскевы-Пятницы на Торгу. Остальные все обрушились после 17 века. Напомню, это первая работа Штендера, и особенно поражает документация на 200 страниц и четыре альбома иллюстраций (обычно солидной считается монография на 80 страниц). Это была выдающаяся работа, она сразу выдвинула Штендера в ряд крупных ученых.

В дальнейшем было очень много работ у Григория Михайловича, всего он реставрировал около 40 памятников.

 

(Церковь Петра и Павла в Кожевниках. Общий вид после реставрации 1950-х годов с северо-востока)

В 1955-1958 годах Григорий Михайлович Штендер и Любовь Митрофановна Шуляк выполнили реставрацию храма Петра и Павла в Кожевниках. По хорошо читаемым следам церковь практически полностью была раскрыта в формах 15 века, включая динамичное завершение, развитый декор, открытую кладку фасада, покрытие из основных дощечек. Особенно Штендер подчеркивал сохранение патины времени на фасадах. Сейчас, к сожалению, реставраторы слишком «зализывают» свои объекты, хотят «покрасивее». И они выглядят красиво, но слишком слащаво, гладко. Сложно поверить, что перед тобой древний памятник. А тогда считалось важным сохранить патину времени.

И здесь Григорием Михайловичем было сделано важное научное открытие. В кладке найдены и верно истолкованы небольшие открытия, которые оказались остатками древнего циркуля. Древние мастера вбивали колышки с бечевкой и намечали криволинейные формы. Штендер доказал, что и современные реставраторы могут в эти отверстия вбить колышки, натянуть бечевку и восстановить криволинейные формы, если от них остался небольшой фрагментик. Эта находка была очень тепло встречена учеными и прочно вошла в арсенал советских реставраторов. Работу на храме в Кожевниках можно считать эталонной для памятников с несложной строительной историей. 

 

(Церковь Спаса на Нередице. Вид с запада. Реставрация Г.М. Штендера)

В 1956 -1958 годах Григорий Михайлович провел реставрацию церкви Спаса на Нередице конца 12 века, превращенную гитлеровцами в руины. Оставалась примерно половина объема здания. После войны много думали над тем, что делать с руинами. Довоенная методика реставрации не допускала воссоздания столь масштабных утрат. Нужно было брать на себя ответственность и принимать принципиальное решение. Это сделал в 1947 году первый директор Новгородской реставрационной мастерской Сергей Николаевич Давыдов. Он, основываясь на дореволюционных чертежах начал работы, но затем был вынужден уехать из Новгорода, и реставрация остановилась. Продолжение работ было доверено Штендеру. Он доисследовал памятник, уточнил и подготовил новый проект, провел строительный цикл. Храм был восстановлен в первоначальных формах. Кладка утраченных частей велась по маякам-шаблонам. Эта реставрация стала наиболее известной в Советском Союзе, вошла в учебники, методические пособия.


(Церковь Петра и Павла на Синичьей горе,1185-1192 гг. Вид после реставрации 1960-х гг. Западный фасад. Общий вид)

В 1960-1961 годах Григорий Михайлович провел комплекс работ на церкви Петра и Павла на Сильнище конца 12 века. Здание, стоящее на старом кладбище, к моменту исследования находилось в аварийном состоянии. Оно неплохо сохранило свои формы, хотя было не изучено. Были выявлены уникальные особенности постройки – кладка не из камня, а из кирпича; в интерьере – мощная укрепительная конструкция 15-16 века, в виде прикладок к стенам, столбам и сводам. В целях экономии было решено произвести только укрепление и необходимый минимум работ.

Что было делать в этой ситуации Штендеру? Он принял решение полностью раскрыть только западный фасад, в результате чего была восстановлена кладка из древнего кирпича ­­– плинфы. Были раскрыты все проемы, но при этом, оставлена поздняя четырехскатная кровля. На других фасадах раскрыты лишь отдельные детали. То есть, когда осматриваешь памятник, то видно, что он, вроде, в формах 19 века. А когда подходишь к западному фасаду – видно, что он классический, 12-го века. И эта интересная находка была подхвачена другими реставраторами. В ближайшее же время Леонид Красноречьев стал по такому методу работать, затем – Тамара Гладенко, затем и другие реставраторы из разных регионов.

Несколько слов хочу сказать о современном состоянии памятника. Он в катастрофическом состоянии. Начинают реставрацию, снимают кровлю и вдруг – деньги заканчиваются... Памятник стоит лет 20 в такой ситуации, сделан защитный шатер, покрытый пленкой. Снег рухнул на своды – они пропитались влагой. Они могут не выдержать...


(Проект реконструкции завершения новгородского Софийского собора)

Конечно, нельзя пройти мимо исследования Штендером Софийского собора, который не подвергался крупным реставрациям. У него была одна, крупная, в 1890-х годах, и с тех пор никаких радикальных действий не планировалось. Это святой объект, самый древний памятник России, 11-й век. Естественно, что никто не возьмет на себя ответственность что-то в нем менять, перестраивать. Штендер только исследовал его. Не только для своего интереса, сбивая штукатурку, а сопровождая работы по проведению отопления, вентиляции – он в это время проводил небольшие зондажи, исследовал кладку.

Экспозиционные зондажи Штендера можно видеть на алтарных выступах. И Григорий Михайлович  выяснил всю историю памятника, процесс его строительства, каким его задумывали зодчие, какие изменения произошли в процессе строительства. Результатом этих работ  стали не строительные циклы, а несколько крупных статей в ведущих изданиях страны, чертежи и огромный макет Софийского собора, который можно видеть в экспозиции Новгородского музея-заповедника.

В дальнейшем Штендер  реставрировал церкви Симеона Богоприимца, Сергия Радонежского в кремле, Николы Белого, Николая Чудотворца в Косино под Старой Руссой,к омплекс Хутынского собора, собор Антониева монастыря. Уже после кончины Григория Михайловича по его проекту была проведена реставрация древнейшего после Софии Никольского собора.


(Архитектор-реставратор Штендер Г.М. 1990-е гг)

Григорий Михайлович Штендер был крупнейший ученый, живущий в провинции. В 1984 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему «Архитектура Новгородской земли 11-13 веках». Его перу принадлежат более 60-ти статей, более 40 докладов на конференциях международного уровня, в том числе и за рубежом-в Афинах, в Стокгольме.

Штендер сотрудничал с крупнейшими учеными своего времени, его приглашали для исследования памятников на Украину, в Белоруссию, на Кавказ. Как ни странно, при жизни он не имел особых наград. Хотя все осознавали, что он – лидер новгородской реставрации. В последние годы жизни занимал должность главного архитектора и ведущего специалиста по методике реставрации Новгородского филиала института «Спецпроектреставрация». Это новгородская мастерская усилиями Григория Михайловича превратилась в филиал. Но это случилось в начале 90-х годов, и буквально через год он скончался, а еще через год-два прекратилось государственное финансирование, и славная новгородская реставрация рухнула.

Новгороду повезло, что здесь собрались четыре ярчайших таланта – Любовь Шуляк,Тамара Гладенко, Леонид Красноречьев и Григорий Штендер, которые восстановили около 200 памятников за послевоенные годы. В 1996 году эта четверка  была удостоены Государственной премии  России «За возрождение городского ансамбля Великого Новгорода». Достойная награда, но, к сожалению, все, кроме Леонида Красноречьева были награждены посмертно.


(Архитектор-реставратор Штендер Г.М. в рабочем кабинете. 1980-е гг)

Каков был Григорий Михайлович, как руководитель? В его мастерскую я пришел в 1980 году, после окончания Ленинградского университета. Должность у меня была подсобная – я должен был составлять паспорта на памятники архитектуры. Сидел в уголочке, описывал историю по архивам. Но, на свою беду, не знал архитектурную терминологию, и постоянно Штендера спрашивал: «А что такое антаблемент?..», и так далее. И он терпеливо, по-доброму, все объяснял. Под его руководством, из щенка несмышленого, я превратился в нормального специалиста.

Он был прост, демократичен, даже не следил за дисциплиной. Для этого был отдел кадров, это они устраивали облавы на опаздывающих. Штендера совершенно это не интересовало, его волновала только сдача проекта в срок. И у архитекторов была привычка прийти часов в 10, но зато задержаться до 20-21 часа. Такая, немного богемная обстановка в мастерской, но чрезвычайно творческая. Все, кто вышли из мастерской, остались верны делу – огромный творческий потенциал там был накоплен.

В 1993 и 2003 годах были проведены две научные конференции, посвященные памяти Григория Михайловича. Их материалы опубликованы в трудах Государственного Эрмитажа. Недавно мы отметили 90-летие Григория Михайловича в музее художественной культуры Новгородской земли, где много народу собралось, и  Михаил Исаевич Мильчик – искусствовед,  член Советов по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга и министерстве культуры России – отметил необходимость переиздать все статьи Штендера в нескольких томах, поскольку они разбросаны в редких изданиях и в Новгороде их практически не достать. Это хорошая идея, за это надо бороться, потому что Григорий Штендер был умом новгородской реставрации, ее душой и совестью.

В конце 1980-х, когда нарастал хаос и неразбериха, он публично критиковал неверные решения. Например, привлечение польских реставраторов в Новгород. Может, кто и помнит, как они начали реставрацию Аркады Гостиного двора, но быстренько их завернули.

В целом, с именем Штендера связан период расцвета научной реставрации и искусствознания России. Он был одновременно и теоретик и практик, искусствовед и реставратор, а это – большая редкость. И это был великий человек. Работать с ним было счастьем!

Поделиться:
Написать нам